Народный банк Китая: страна активно продвигает трансформацию модели экономического роста
Народный банк Китая 8 октября опубликовал позицию по валютному курсу юаня, указав, что КНР придерживается управляемого плавающего режима, основанного на рыночном спросе и предложении и регулируемого по корзине валют, и отводит рынку решающую роль в формировании курса.
Регулятор подчеркнул, что не задаёт целевого уровня курса и не вмешивается в его долгосрочную тенденцию, сохраняя эластичность и двустороннюю подвижность юаня. Начиная с 2017 года Народный банк Китая вышел из режима постоянной интервенции.
Ключевая задача регулятора — не допускать, чтобы резкие краткосрочные колебания курса, особенно стремительное обесценивание, угрожали финансовой стабильности. В особых ситуациях — таких как пандемия или тарифная война в апреле 2025 года — применяются инструменты макроэкономической осторожности и корректировка ожиданий, а в крайних случаях и прямые валютные интервенции во избежание разрушительного перелёта курса. Эти меры соответствуют международным нормам и практике.
Как пояснил главный экономист China Minsheng Bank Вэнь Бинь, во время мирового финансового кризиса 2008 года ряд развивающихся экономик с масштабными колебаниями своих валют прибегал к интервенциям, чтобы предотвратить чрезмерное обесценивание и финансовые риски из-за него.
Кроме того, Народный банк Китая наращивает прозрачность курсовой политики, увеличив частоту и охват публикуемых данных, а с 2027 года будет расширять отчётность перед Международным валютным фондом.
Юань движется в обе стороны, эластичность растёт. Регулятор отметил, что с реформы курсообразования 2005 года юань движется в обоих направлениях и в целом остаётся сильным среди ведущих мировых валют. После 2010 года циклы укрепления и ослабления чередуются, двусторонняя подвижность выражена ярче, эластичность заметно возросла.
По подсчётам Вэнь Биня, курс юаня к доллару прошёл три раунда укрепления и три раунда ослабления, в целом колеблясь в широком диапазоне от 6,04 до 7,35 юаня за доллар, причём амплитуда каждого цикла превышала 10%.
С 2025 года юань движется в обе стороны и упорядоченно укрепляется: накопленный рост курса к доллару составил около 9%. Особенно с 2026 года на фоне быстрого роста индекса доллара и доходности американских казначейских облигаций мировые недолларовые валюты повсеместно слабеют, а юань в целом продолжил укрепление. В дальнейшем факторов, влияющих на курс, будет много, присутствуют и способствующие росту, и способствующие падению, поэтому его направление сохраняет неопределённость.
Китай не стремится укреплять торговую конкурентоспособность через девальвацию. Регулятор заявил, что у КНР нет ни необходимости, ни намерения получать торговые преимущества за счёт обесценивания юаня. Развитие китайской торговли коренится в подъёме отраслевой конкурентоспособности. Помимо Китая, некоторые экономики, чья продукция соответствует мировому спросу, также быстро наращивают экспорт, и это не вызвано девальвацией их валют. Прошлые многократные циклы укрепления юаня не препятствовали китайской торговле, а в периоды его ослабления доля Китая в мировом экспорте росла не быстрее.
Главный экономист China UnionPay Дун Симяо привёл цифры: в 2005–2008 гг. юань укрепился к доллару на 21%, в 2010–2014 гг. — на 10%, в 2020–2021 гг. — на 9%, и доля Китая в мировом экспорте за эти периоды выросла соответственно на 2,4, 2,8 и 1,7 процентного пункта. Напротив, при ослаблении юаня в 2016 году на 7% и в 2022 году более чем на 8% доля Китая в мировом экспорте снижалась на 0,7 п.п. в каждом случае.
Кроме того, важным структурным изменением стала заметно снизившаяся чувствительность китайской торговли к курсу. По словам главного экономиста Huafu Securities Гуань Тао, экспортная структура Китая трансформируется от трудоёмкой продукции низшего уровня к средне- и высокотехнологичным товарам разнообразного ассортимента. В части торговых финансовых услуг китайские экспортёры активнее используют инструменты страхования курсовых рисков: около 30% торговли расчётно в юанях, а доля хеджирования валютных рисков предприятиями достигает примерно 30%. Эти показатели в перспективе будут расти.
Китай — ответственная держава: в прошлые многократные и жёсткие внешние шоки он никогда не прибегал к конкурентному обесцениванию валюты и не проталкивал девальвацию ради стимулирования экспорта. В последние годы, когда отдельные страны развязали торговые войны и ФРС резко повышала ставки, создавая серьёзное давление на недолларовые валюты, Народный банк Китая своевременно применял макроосторожные меры, предотвращая чрезмерное падение юаня.
К тому же объём мирового валютного рынка огромен, и его трудно долго удерживать интервенциями. По словам Вэнь Биня, в 2025 году среднедневной оборот глобального валютного рынка приближался к 10 триллионам долларов, из них на юань приходилось более 800 миллиардов, причём около 80% — в офшорных зонах. Каждая сделка влияет на курс, и центральный банк в принципе не способен менять его среднесрочную траекторию; ни одна страна не может долгосрочным занижением курса постоянно усиливать торговую конкурентоспособность.
Курс и счёт текущих операций не связаны простой линейной зависимостью. Регулятор пояснил, что валютный курс — это соотношение цен двух валют, на которое влияют экономический рост, денежно-кредитная политика, финансовые рынки, геополитика и внезапные риски. Анализируя его динамику, нужно учитывать не только товарную, но и сервисную торговлю; не только текущий, но и финансовый счёт; не только фундаментальные экономические факторы, но и ожидания.
По торговому каналу доля мирового товарооборота в объёме валютных операций упала с примерно 1/35 в 1990-е годы до 1/70 к 2025 году, так что связь между торговлей и курсом ослабевает. По финансовому счёту с начала XXI века, когда активы стран накапливались, переоценка финансовых активов и кросс-инвесторское распределение стали сильнее влиять на глобальный дисбаланс. Исторический опыт показывает, что резкие колебания валют развивающихся рынков нередко запускаются движением капитала по финансовому счёту.
С точки зрения ожиданий, когда в 2025 году отдельные страны начали тарифную войну и угроза пошлин для Китая была наивысшей, это отразилось на настроениях: несмотря на крупный профицит текущего счёта, курс юаня оставался под давлением. Фактически прямолинейной связи между счётом текущих операций и курсом нет: профицит не обязательно означает недооценку валюты и потребность в ревальвации. В последние годы валюты ряда стран с профицитом — Японии, Швейцарии, Германии — ослабевали.
Дун Симяо пояснил: в Китае приток средств от профицита текущего счёта используется через зарубежные инвестиции предприятий и банков, платёжный баланс остаётся в основном сбалансированным, и профицит вовсе не обязательно ведёт к укреплению юаня. С другой стороны, дефицит текущего счёта не означает обесценивания: США годами держат крупный дефицит, но доллар в целом сохраняет силу.
Китай активно трансформирует модель роста. Регулятор также заявил, что страна твёрдо реализует стратегические направления и приоритеты пятнадцатой пятилетки, продвигает переход модели роста, расширяет внутренний спрос и высокоуровневую открытость, внося вклад в новое динамическое равновесие мировой экономики. Китай укрепляет международное интеграционное сотрудничество, участвует в реформировании системы глобального финансового управления и поддерживает стабильность мировой экономики и финансов.
